Медиа-центр / Фоторепортаж

Для своего персонала и внешней аудитории KAZ Minerals выпускает разнообразные медийные продукты.

Гид по карьеру. Актогайский ГОК

one_employee

Kazminerals.info продолжает рубрику «Экскурсия» по предприятиям Группы. Наши собеседники – руководители фабрик, шахт и карьеров компании. И сегодня гид редакции – начальник производственного участка горного департамента Актогайского ГОКа Шынболат Сулейменов. Он расскажет, как горняки готовятся удовлетворить возрастающие аппетиты сульфидной фабрики, что за чудо-система Leica и почему в горном департаменте нулевая текучесть кадров.

Шынболат Сулейменов - горняк с большим стажем. За его плечами - более 20 лет работы на горных предприятиях в России и Казахстане. На Актогайском ГОКе трудится практически с начала горных работ осенью 2015 года.

- Шынболат Шакимович, что Вы знали о карьере и горных работах до того, как пришли сюда, на Актогай?

- Еще во время собеседования с начальником департамента Дугласом Чапманом я интересовался, какое это месторождение, какая техника будет работать, кто все это будет обслуживать, какие буровые станки у нас будут, какие экскаваторы. То есть уже имел представление о том, как это будет выглядеть. Вообще само месторождение мне понравилось – и по геологическим свойствам, и в целом по применяемым технологиям разработки. Здесь есть два типа руды – оксидная и сульфидная, и это влияет на специфику производства. Для нас это интересный опыт – участвовать в разработке этого масштабного месторождения, срок жизни которого – около 50 лет.

- Строительство Актогайского ГОКа можно считать завершенным, и сюда часто приезжают высокопоставленные делегации. Посещают ли гости карьер? И где вы их обычно встречаете?

- Для визитеров посещение обычно ограничиваем смотровой площадкой, все-таки высокие гости не располагают временем для детальной экскурсии. Отсюда все прекрасно видно, все подъездные пути, как работает техника. Недавно, к приезду премьер-министра Бакытжана Сагинтаева здесь соорудили смотровое помещение в виде юрты.

Актогайский ГОК находится на удалении от крупных населенных пунктов, поэтому многие вещи, в том числе эту юрту, создавали собственными силами. Флаги для флагштоков мы получили, например, от коллег из Востокцветмета, я сам принимал участие в их установке.

- Прокомментируйте, пожалуйста, что сейчас происходит в карьере?

- Здесь у нас будет три карьера. Мы с вами находимся на стадии №1. 201-й экскаватор Hitachi-3600 работает на погрузке сульфидной руды. Сейчас он отгружает руду на установку первичного дробления, которая конвейером связана с обогатительной фабрикой. В горячем резерве имеется еще один экскаватор для работы с сульфидной рудой.

В верхней части карьера, на северо-западе, расположена стадия №2. Там отработка в основном еще не началась. К западу от нас расположена стадия №3, откуда сейчас отгружают оксидную руду. В будущем все они объединятся. По южной стороне стадии №1 у нас идет главный съезд. Там, где у нас накоплена вода на дне карьера, мы будем врезаться в новый горизонт. Нам вскоре доставят насос, и мы эту воду откачаем. Потом будем врезаться в новый горизонт.

Вообще открытые разработки имеют как преимущества, так и сложности из-за физико-технических состояний пород. Южный борт, допустим, слабее: на некоторых участках, где проходит горный разлом, постепенно «ползет» борт.

Наш проектный отдел должен рассчитать, какой угол откоса борта нам эффективно выдерживать. Существует транспортная берма, по которой вывозят горную массу. Также оставляем так называемые бермы безопасности. Проектом они предусмотрены – 8 метров.

Справка (Горная энциклопедия)

Берма – горизонтальная или слабонаклонная площадка на нерабочем борту или нерабочем участке борта карьера, разделяющая смежные по высотке уступы.

- Как будет выглядеть карьер через 5 лет? 3 стадии уже объединятся?

- Да, объединятся. Я думаю, карьер раза в три больше будет.

- Вы упоминали, что здесь два типа руды – оксидная и сульфидная. Как они отличаются по характеристикам?

- Есть отличия по физико-механическим критериям. Оксидная руда мягче, так как расположена на верхних горизонтах. Сейчас оксидная руда у нас идет только со стадии №3. С первой стадии тоже будем скоро отгружать оксидную руду. Сульфидная руда залегает ниже, она содержится в халькозине и борнитах, благодаря этим минералам сульфидная руда крепче.

- Каково сейчас соотношение добываемой сульфидной и оксидной руды?

- Мы тесно взаимодействуем с геологами, с отделом планирования. Учитываются разные параметры, например, загруженность обогатительной фабрики по переработке сульфидной руды, которая выходит на проектную мощность. Если говорить, например, про апрель, то оксидной руды у нас было запланировано около 1,6 млн тонн, а сульфидной руды – 1,06 млн тонн. В дальнейшем объем добычи сульфидной руды, конечно, будет значительно расти.

С нами работает диспетчерская служба. Она, используя новейшую систему оптимизации грузопотоков Leica, отслеживает ситуацию и координирует всю работу на карьере. Туда стекаются данные из всех служб. Мы связаны с пунктом кучного выщелачивания, куда возим оксидную руду, с сульфидной фабрикой, установкой первичного дробления. И вся информация проходит через диспетчерский пункт. Мы там обязательно побываем.

- Поговорим о распорядке дня. Как начинается Ваш рабочий день?

- Когда работаю в дневную смену, встаю в 04.45. Звоню диспетчеру по ночной смене: какая техника как отработала, кто-то на ремонт, может, вставал. Записываю в черновик, готовлюсь к наряду, завтракаю в столовой и ближе к шести звоню ночному сменщику – начальнику участка: беру у него информацию по горным работам, по оборудованиям. В 06.00 начинается наряд. Наряд выдаем, и с людьми отправляемся в карьер. Вместе обедаем и после возвращаемся в карьер до окончания смены. Так что основное время мы находимся «в поле». И каждый день в 16.00 у нас проходят совещания в управлении – совместно с отделом планирования, механиками мы планируем работу на следующие сутки.

- То есть утренняя смена начинается в 07.00?

- Да, пересменка в 7 утра и в 19 вечера. В 6 утра и 6 вечера – наряд. Он проводится в вахтовом городке. Каждую смену на наряде мы проводим пятиминутку по безопасности. Выбираем конкретную тему, либо обсуждаем события прошлой смены, например, какие-то нарушения. Это не означает, что человека накажут, просто мы проводим беседу при всех. Допустим, Иванов неправильно сделал разворот или не уступил дорогу. Объясняем, какие последствия могут быть, чтобы люди делали анализ рисков для себя. После наряда садимся в «вахтовку» и едем сюда, в карьер. Где-то в половине седьмого вечера приезжает новая смена. Утром так же.

- Пересменка на технике происходит в определенном месте?

- У нас есть место парковки машин, там же происходит пересменка. Есть также пункт так называемой «горячей» пересменки. Там экскаваторщики меняются, можно сказать, на рычагах, а водители – на колесах. Приезжает, например, самосвал, останавливается, и сменщик прямо на месте садится в машину, принимает смену и уходит сразу на линию. Экскаваторщики так же. У нас есть наработанная инструкция, как проводить так называемую «горячую» пересменку.

- В обед централизованно всех также собираете?

- Да, с карьера мы их собираем и везем в вахтовый городок. Это все быстро происходит, до вахтового городка дорога хорошая, кормят оперативно. Во время обеда в основном производятся взрывы – с полудня, когда весь рудник выезжает на обед. За полтора года, что я здесь работаю, в производстве взрывных работ у нас простоев не было. Мы успеваем во время обеда взорвать, чтобы после обеда смена приехала в чистый карьер.

- А взрывы тоже ваши ребята осуществляют?

- Нет, взрывники – подрядная организация, имеющая специальную лицензию. В общем процесс буровзрывных работ следующий. Мы бурим согласно параметрам, которые закладывает наши планировщики совместно с мастером по буровзрывным работам.

Составляется проект на бурение, сетка расположения скважин, глубина и так далее, все это отдается машинисту. У него есть программа, которая через ту же систему Leica показывает каждую скважину, глубину, месторасположение и т.д. Мы обуреваем, потом блок сдаем подрядчику. При этом высоту заряда, удельный расход взрывчатки, схему монтажа взрывной сети закладываем мы. Подрядчики приезжают, заряжают, по нашей заявке монтируют и производят взрыв. Мы у них, что говорится, покупаем взрывчатку в скважине. А остальное – все расчетные параметры и процесс остается за нами.

- Что происходит после взрыва?

- Первым делом мастер взрывных работ со стороны подрядчика проводит осмотр на наличие отказов срабатывания взрывных материалов. Если все чисто, он дает команду «отбой взрывным работам». Потом от производственного участка мы едем, смотрим: если где-то есть разлет, допустим, по блоку, мы вызываем автогрейдер, либо колесный бульдозер и зачищаем площадку погрузки, чтобы самосвалы не резали покрышки, а экскаватору было удобно работать. Забой подбиваем, после чего заезжает экскаватор и начинает работать. В принципе, это тоже все очень быстро происходит.

- На Вашей памяти какой был самый мощный взрыв на карьере?

- В среднем, взрывается около 200 тысяч тонн руды в день. Так что слишком больших пока не было.

- Как я понимаю, на объекте нет установки дробления оксидной руды?

- Необходимую степень дробления мы достигаем путем взрыва. Закладываются такие параметры, чтобы руда была пригодна для кучного выщелачивания. Самосвалы потом доставляют руду на панели кучного выщелачивания. Бульдозер САТ №21 там ее принимает. У оператора бульдозера также заложена программа в системе Leica, по какой отметке, под каким углом делать предварительную планировку. Там, где руду уже отсыпали, мы рыхлим и сдаем коллегам из комплекса по переработке оксидной руды, чтобы они могли монтировать свои трубы. Потом происходит орошение руды кислотой, и через нижний слой раствор, так называемая «жидкая медь», уходит на переработку для получения катодной меди. Сульфидная руда, как я уже упоминал, отгружается самосвалами на установку первичного дробления.

- А как питается ночная смена?

- Ночью их так же вывозят на обед. Столовая круглосуточно работает. Ночью, так же, как и днем, перерыв на прием пищи начинается с полдвенадцатого.

- Для людей вообще есть разница, выходить им в ночную или дневную смену?

- Здесь персонал бывалый, опытный. Они привыкли, что любой рудник работает круглосуточно, круглогодично. И для них вообще такой проблемы нет, что днем работать, что ночью.

- Когда происходит пересменка, люди прикреплены к конкретной машине?

- Каждый оператор закреплен за конкретной машиной. Навсегда, можно сказать. Он должен следить за ней, лелеять, беречь.

- Как часто происходит техобслуживание?

- В отделе механиков есть график техобслуживания. У них все расписано - на каких узлах какие масла менять, фильтра, производят диагностику.

- А пока машина на ремонте, чем оператор занимается? Не выходит в смену или присутствует при ремонте?

- Когда это надо, оператор присутствует при ремонте. Иногда подсаживаем его на другие машины. У нас, например, действует программа обучения мультиоператоров. Выпускник этой программы прошел специальное обучение и может работать, например, на вспомогательной технике.

- Расскажите о своих коллегах, о структуре горного департамента. Какова численность персонала?

- 160 человек на текущий день.

- Есть ли у вас деление на участки, бригады?

- Мы не делимся на бригады. Есть четыре смены, в каждой вахте по две смены – дневная и ночная. И в каждой смене комплект операторов: экскаваторщики, машинисты погрузочных машин, операторы самосвалов, операторы буровых станков и вспомогательной техники, машинисты бульдозеров и т.д.

- Различаются ли сроки вахты в зависимости от специализации операторов?

- Нет, срок для всех одинаковый – 15 на 13. Когда мы заступаем на вахту, мы неделю работаем в ночь. После того, как отработали седьмую ночь, в дневную смену мы выходим только на следующий день. Это всем удобно. Иногда людям надо сходить в центр обучения, пройти дополнительное обучение, например, по линии техники безопасности. Кому-то просто нужно оформить документы, элементарно поменять спецовку или восстановиться, отдохнуть.

- Получается, из вахты в вахту, из смены в смену они работают «одним комплектом»?

- Да, одной командой. И, конечно, уже сработались. Каждая смена – это как семья. Все-таки работа вахтовым методом. Люди себя по-другому ведут, потому что больше половины жизни находятся здесь, на работе. И они друг друга очень хорошо знают, общаются друг с другом. Это, несомненно, отражается на процессе работы. Командная работа – одна из ценностей нашей компании. Многим нравится вахтой работать. У кого-то свое параллельное дело или занятие, кто-то привык к такому режиму работы. Тут свои особенности. Единственное, в семейном отношении – немного сложно детей воспитывать. Моему сыну 18 лет, за ним глаз да глаз нужен.

- Что можете сказать о качественном составе персонала?

- Основной контингент наших операторов – ребята из Костанайской и Карагандинской областей, города Балхаша. В основном, операторы из промышленных регионов, где есть горнодобывающие предприятия. На профессиональном уровне наши операторы любому руднику фору могут дать. Тем более, поскольку техника новая и непривычная, для них проводят обучение на симуляторах. Экзамены проходят в разных режимах работы: день, ночь, туман, гололед. Отрабатываются различные нештатные ситуации. Тренеры тоже приезжают в карьер, дорабатывают с операторами уже в реальных условиях.

- Как Вы считаете, насколько условия труда и оплаты здесь конкурентные по отрасли?

- По условиям труда, быта и с учетом социального пакета – конечно, равных в Казахстане и России нет. Я многие российские карьеры объездил, когда там работал. В Кемеровском крае бывал, большие рудники посещал – по быту и соцпакету они и рядом не стоят. Казахстанские тоже.

- Текучка в горном департаменте низкая или высокая?

- На сегодняшний день текучки вообще нет. На моей памяти, за полтора года никто не уходил.

- А команда уже доукомплектована?

- На последний участок, по-моему, водители устроились в феврале-марте. Ожидается, что летом – в июле-августе – к нам прибудет дополнительная техника: еще один экскаватор, три самосвала, буровой станок, бульдозеры. Набор будет где-то осенью еще. Костяк команды уже сформирован, я думаю, у нас собралась неплохая команда.

- Каков средний возраст операторов?

- Около 35 лет.

- Как я понимаю, большинство – это все же операторы самосвалов. Поговорим о «рабочей лошадке» Caterpillar.

- На карьере руду перевозим в основном на Caterpillar-785. Хорошо зарекомендовала себя машина, мне нравится. При весе чуть больше ста тонн она является 140-тонником, то есть может везти больше, чем весит сама. Достаточно маневренная машина, надежная, современная. С четырех сторон оборудована видеокамерами, облегчающими работу оператора. Также есть система самодиагностики, в случае серьезной неисправности машина сама прекратит эксплуатацию, и это будет видно диспетчеру.

- И расход топлива тоже внушительный?

- Расход – от 70 до 130 литров дизельного топлива в час в зависимости от нагрузки, от уклонов. В среднем, выходит в районе 90 литров в час. То есть за смену одна машина может сжечь 900 литров топлива. Но при этом бак – порядка 1900 литров. За заправкой дистанционно следят диспетчеры, я думаю, они сами лучше вам расскажут о своей работе.

Наша редакционная команда направляется в диспетчерский пункт.

- Знакомьтесь, это наши диспетчеры – горный диспетчер Тамара Борисенко и заместитель начальника производственного участка Асхат Ибрагимов, который проходит здесь стажировку. Тамара Алексеевна у нас работает также практически с начала основных горных работ. Человек опытный, с хорошей диспетчерской практикой, работала в ПО «Карагандацветмет» в составе Казахмыса. Затем перешла к нам.

- Диспетчерская работа, – вступает в разговор Тамара Борисенко, – это такое горячее место, куда сливается весь поток оперативной информации и откуда координируется работа карьера. Необходимо быть постоянно на рации и телефоне, даже если необходимо выйти, рация и мобильный телефон всегда при тебе.

- Что позволяет отслеживать диспетчерская система Leica? Какая ее главная функция?

- На карте мы прекрасно видим стадии отработки карьера: первая стадия, третья стадия, на второй стадии отработка у нас пока не началась. Здесь мы видим полностью маршруты движения – от погрузочной техники до места разгрузки. Место разгрузки тоже может быть разным, это может быть породный отвал, отвал ПРС, ПКВ или дробилка. Совместно работаем со всеми отделами – отделом планирования, геологами, маркшейдерами, которые своевременно загружают в эту программу актуальные блоки под бурение, отрабатываемые грейды и многое другое. Мы видим в этой системе, где и какая горная масса у нас расположена: зеленый цвет – это оксидная руда, мы ее везем на площадку кучного выщелачивания; красный и желтый цвет – это сульфидная руда, ее мы отвозим на дробилку; синий цвет – это порода и т.д.

Мы контролируем передвижение и работу карьерного оборудования, на которое установлено оборудование Leica. Мы можем дистанционно давать назначение самосвалу ехать на погрузку, заправку, к механикам или на стоянку. В общем, эта программа позволяет держать под контролем всю работу карьера.

- У вас, получается, высвечиваются данные каждой машины?

- Да, конечно, это совместная с операторами работа, потому что от них многое зависит: они должны правильно и вовремя выставлять статусы, находятся ли машины в работе или стоят в ожидании, опять-таки, заносят данные по заправке, моточасы. Программа очень полезная, постоянно обновляемая база данных, которой пользуются все – и мы, и другие отделы, в том числе для дальнейшего планирования и анализа. За правильность внесения данных отвечаем мы.

- Есть ли у вас свои позывные?

- Позывные, конечно, есть. С первого дня работы. Ко мне обращаются «горный диспетчер», «диспетчер», или «Тамара». Люди, кто работает в мою смену, меня знают по голосу, а я к ним обращаюсь по номерам техники. Чтобы им было приятней, еще имя добавляю, например, скажу: «23-й самосвал, Марат, ответьте диспетчеру». Людям же всегда приятно услышать свое имя.

- При каком объеме оставшегося топлива Вы отправляете технику на дозаправку?

- 15%. Стараемся отправлять, конечно же, раньше. Существует график заправки карьерной техники, которого мы стараемся придерживаться. Гусеничная техника заправляется на рабочем месте, а колесная должна заправляться на стационарной заправке. Но бывают нюансы, когда колёсный погрузчик лучше заправить непосредственно в забое, без отрыва от процесса погрузки. Опять-таки, работаем совместно с заправщиком, договариваемся, когда и где лучше заправить технику. Стараемся провести процедуру заправки так, чтобы она как можно меньше отразилась на производственном процессе. Заправка у нас работает только в дневную смену, поэтому к ночной смене техника должна быть заправлена.

- Я вижу у вас тут еще один монитор. Отслеживаете также данные установки первичного дробления?

- Верно. Мы видим загруженность бункера, высоту подъема конуса на складе дробления руды. Сейчас, например, загруженность 96,5%. Ждем до 97%, потом будем перенаправлять самосвалы, потому что 97-98% – это уже предел, склад больше не принимает. Также видим светофоры на дробилке, их два – левый и правый. Цвет светофора видят операторы самосвалов, которые подъезжают на дробилку. Так они понимают, с какой стороны – южной или северной можно разгрузиться. Мы этими процессами не управляем, для этого есть оператор первичного дробления, у него больше прав. Он - пользователь, а мы - зрители. По дробилке я никакой корректировки не могу вести. Я только корректирую действия карьера в зависимости от того, как работает дробилка.

- Как Вы ладите с нештатными ситуациями?

- Это производство, и оно опасное. Конечно, здесь могут быть разные чрезвычайные ситуации, тем более мы по совместительству являемся еще и аварийными диспетчерами. На той стене у нас расположены схемы оповещения при возникновении ЧС на наших производственных объектах. К счастью, сколько я здесь работаю, у нас не было серьезных ситуаций, связанных с тяжёлым травматизмом. Работаем совместно с ВГСО, везде по Актогайской ГОКу развешаны плакаты, где указан наш номер в качестве аварийного диспетчера. Если где-то возникает какая-нибудь нештатная ситуация, очевидцы, конечно, нам звонят. Это сообщения различного характера, от утечек воды до срабатывания пожарных сигнализаций. А мы уже дальше действуем по схеме оповещения.

- Есть ли какие-то сложности в работе, что самое сложное?

- Сложности, мне кажется, в каждой работе бывают. Каждый день возникает какой-то новый производственный вопрос. Но в то же время мы учимся сами, набираемся опыта, когда возникают вопросы, которые надо решить, и с которыми ты еще не сталкивался. Но это все преодолимо.

- Благодарю за беседу и успехов Вам в работе!

После посещения диспетчерского пункта наш гид Шынболат Сулейменов продолжает возить нас по карьеру.

- В зависимости от того, где закреплена машина – на перевозке оксидной или сульфидной руды – расстояния от точек погрузки и разгрузки наверняка разные. Сколько за смену может оператор самосвала сделать рейсов, если закреплен, например, на сульфидной руде?

- С первой стадии у нас идет добыча в основном сульфидной руды.  В среднем, на рейс 8-10 минут уходит. Вот, считайте, за час оператор самосвала может шесть рейсов сделать. В смену, получается, можно 60 рейсов сделать. До панелей кучного выщелачивания расстояние больше, и рейсов, соответственно, меньше.

- Я так понимаю, оплата повременная, без привязки к количеству рейсов. Тем не менее, есть ли какая-то конкуренция среди операторов, негласные соревнования?

- Нет такого. Тем более операторы работают по программе Leica. Она закладывает, куда им ехать, если они смогут выиграть на скоростном режиме. Но, конечно, есть жилка горняцкая, стараются больше сделать.

- А можно с кем-то из операторов самосвала пообщаться?

- Да, конечно. Как раз у нас на смене работает первый и пока единственный водитель местного поселка Актогая, который из горнорабочих стал оператором самосвала, Биржан Нуралин. Это хороший пример того, как в этой компании человеку можно расти. Он сразу мне понравился. Первый раз, когда увидел, я поставил его регулировщиком-сигнальщиком здесь, на участке ПКВ, зимой. Дал ему флажок, рацию. Холод 30 градусов, а он всю смену отстоял. Парень - молодец. Он себя хорошо показал, любую работу делал. Потом отучился здесь на оператора самосвала, сам захотел, прошел практику и сейчас самостоятельно работает на 785-м самосвале. Заодно Вас и прокатит.

Мы ведем беседу с оператором самосвала Биржаном Нуралиным.

- Как давно Вы работаете на Актогае?

- Второй год уже. Устраивался горнорабочим.

- А когда пересели на самосвал?

- Четыре месяца назад. Сначала обучали на симуляторах, потом сдавал экзамены. Три месяца учился, плюс практика.

 - Нравится управлять самосвалом?

- Нравится, конечно, удобно. Машина мощная, надежная. Управлять достаточно легко. Здесь коробка-автомат. Есть четыре камеры. Все видно. Связь с диспетчером постоянно.

- С поселка с Вами еще кто-то работает?

- Здесь с Актогая в майнинге у нас три человека работает. Двое горнорабочих. Один тоже отучился на оператора самосвала, но пока приказа нет. В общем, я первый оператор самосвала с Актогая.

- Сегодня сколько рейсов сделали?

- Этот, по-моему, 23-й.

- А до конца смены сколько планируете?

- Когда как. Сегодня я на оксидке (прим. редакции – на перевозке оксидной руды). Если перевалов немного будет, тогда и 40 можно будет сделать.

- За десять часов смены не устаете?

- Нет, нормально, я привык.

- У Вас кресло рессорное?

 - Да, есть регулировка вперед и назад, спинка тоже откидывается, есть регулировка положения руля.

- А какая тут аудиосистема? Музыку слушаете?

- Да, с флешки.

- Как Вам в целом местные бытовые условия?

- Нравятся. Чистая постель, каждую неделю меняют. В неделю два раза полотенце меняют. Каждый день уборку делают. Спецовку в химчистку сдаем через день. Оставляешь в комнате с пометкой «в химчистку», они сами заберут, вечером привезут, глаженое все.

- А что самое сложное в работе?

- Сложностей тут нет, если хочешь работать – работаешь.

- Получается, дом совсем рядом. Не тянет посреди вахты домой с ночевкой?

- Нет, вахта есть вахта. Правила для всех одни. Здесь не отдыхаем же, работаем.

- У Вас семья, дети?

- Да, конечно. Дочь в девятом классе учится. Здесь же, в Актогае.

- А на межвахте, дома чем занимаетесь?

- Домашняя работа, огород.

- Спасибо за разговор и за поездку!

- Шынболат Шакимович, Вы упомянули программу обучения мультиоператоров. Расскажите про нее.

- Любой оператор может обучиться на другую профессию. Это так называемое перекрестное обучение. Тот, кто успешно проходит эту программу, получает доплату 20% от тарифной ставки. Конечно, все зависит от желания самого оператора. Если есть такое стремление, то мы подаем заявку в центр обучения. Он проходит 500 часов теоретических и практических занятий. Сдает определенные тесты. Когда он достигает требуемого профессионального уровня, мы его подсаживаем к коллегам на другую технику. Обучение проводится без отрыва от работы. Не сразу, не за одну вахту, конечно. По мере необходимости, при поступлении запроса из центра обучения мы можем человека, допустим, на полдня отпустить.

Вообще, это в наших интересах – обучать людей. Современный карьер – это комплексная работа. Например, работа грейдериста, который профилирует поверхность дороги, не менее важна, чем оператора самосвала или экскаваторщика, я считаю. Надо иметь определенное искусство профилировать дорогу. Есть виражи, повороты, где у нас заложен антиуклон – такие моменты грейдерист должен уметь оформлять. Допустим, зимой мы щебенку подсыпаем на дорогу, и идущий следом грейдерист не должен терять этот материал, чтобы у нас не было бесполезной работы.

Ровные, хорошие дороги – это хорошая производительность труда. Увеличивается пробег шин и безопасность. Должны быть хорошие дороги, условия на погрузочной и разгрузочной площадках. Также нормальное состояние дорог влияет на скорость передвижения техники в карьере. А скорость – один из факторов, которые влияют на производительность. У нас в карьере средняя скорость передвижения самосвалов – 42 километра в час. Чем выше производительность на любой технике, хоть экскаваторов, хоть самосвалов, тем ниже себестоимость того же куба, что они везут.

- И работа бульдозеристов так же?

- Несомненно. У них немало работы в карьере. Готовят нам блок для бурения, плодородный слой, глину на поверхности снимаем бульдозером до кровли руды. Рыхлим, укладываем в штабели также бульдозерами, а потом отгружаем эту глину на оборудный отвал. И, разумеется, они задействованы на пункте кучного выщелачивания. В холодный сезон в целом возрастает роль вспомогательной техники. Надо от гололеда всегда отсыпаться, со снегом бороться. В забойной части бывают проблемы - верхний слой замерзает, и при экскавации может поползти крупногабаритный мерзляк. Мы заранее должны ставить туда гусеничный бульдозер, все эти большие негабариты сталкивать с забоя, чтобы экскаватор не повредить и чтобы он работал более производительно. Здесь зимой мы производительность не снижали из-за погодных условий. Нормально подготовлены были.

Поэтому в современном карьере по степени важности трудно выделить кого-то. Важна работа каждого. Тех же операторов поливочных машин, поскольку пыль – одна из проблем на карьере: если фильтра будут забиваться, то срок жизни наших самосвалов уменьшается. Тех же топливных заправщиков, которые заправляют нам гусеничную технику. В работе этой слаженной команды важен вклад каждого.

- А есть женщины, которые работают на тяжелой технике?

- Нет.

- Желающих нет или правило такое?

- На Западе, я слышал, и на шахтах работают женщины операторами. У нас как-то не принято. Менталитет такой. В порядке эксперимента на Жезказганских шахтах в свое время начали принимать женщин операторами, проводили обучение, но процесс не пошел. Все-таки менталитет, и тяжеловато – не было таких условий, как на западных шахтах. На Актогае, конечно, условия современные, но в целом по Казахстану пока нет женщин-операторов с опытом.

- В иерархии всего горно-обогатительного комплекса, как Вы думаете, какое место, какая репутация у горняков?

- На Актогае все равны, все работаем на то, чтобы выдать плановые объемы продукции высокого качества по низкой себестоимости. Я немного успел зацепить советское время, работал в начале 90-х со старыми бывалыми горняками. Всегда считалось, что горняки были как ВДВ в армии – элитные подразделения, и за ними шли, как за паровозом. Горняков уважали всегда.

- Как бы Вы описали одним предложением ваш участок горных работ?

- Я всегда говорил: если ГОК представить как единый организм, то карьер – это сердце. Если карьер остановится – все остановится.

Беседовал Максут Жапабаев, Актогай

Фотограф: Владислав Семенов

0 2408

Популярное на сайте

Сейчас обсуждают

Ольга Агафонова

Мне казалось, что "ЕЖиК" Жумагельдинова Алексея должен был быть не из черно-белого рисунка, так как он процесс работы в статус иногда скидывал, даже в Whatsapp сейчас скинул финальный результат, а тут только эскиз работы и даже говорил, что успел сде...

Максим Антоненко

Есть достойные работы, но из всего представленного наиболее понравился маскот Copper-Man/Мыс Адам: симпатичные фигурки из меди с национальным колоритом, которые ассоциируются с Казахмыс и со всем Казахстаном, смотрятся оригинально, ярко и узнаваемо.

Сарсен Болатов

Из всех представленных работ, на мой взгляд, наиболее удачным получился маскот «Мыс Адам». Он оригинальный, стильный, понятный каждому работнику компании и, самое главное, сделан из металла, который «KAZ Minerals» добывает. Уверен, что он будет прекр...

Karshyga Kairzhanov

Жеңістерінмен құттықтаймын!

8.03.2019

Международный женский день

Выходные дни: 8 - 10
21.03.2019

Наурыз мейрамы

Выходные дни: 21 - 23
1.04.2019

День геолога

1.05.2019

Праздник единства народа Казахстана

Выходные дни: 1
9.05.2019

День Победы

Выходные дни: 9
31.05.2019

Курбан айт

Выходные дни: 31 - 1